Работа любит идиота,
А идиоты любят спать
И чтобы избежать работы,
Они готовы сачковать.
Как увильнуться от работы,
Их никому не превзойти,
Работа любит идиотов,
Ее не жалуют они.
Голь гениальна на придумки,
Сачки на выдумки хитры,
Великолепные придурки
Наверно, кое в чем правы.
Так повелось еще с Адама,
Когда ему сказал Творец,
В поте лица со своей дамой
Ты будешь добывать свой хлеб.
С тех пор на них идет охота,
Они живут, как на войне,
Бывает, ловят идиотов,
И увольняют по статье.
Но они помнят, как отрадно
В Эдемских было им садах,
Работать там было не надо,
Знай, ешь плоды, сиди в кустах.
И лишь присматривай за садом,
Чтоб не пробрался в него вор,
Сорвав попутно, как награду
То огурец, то помидор.
Периодически животным
Они давали имена,
Жизнь проходила беззаботно
Легка была и хороша!
Они себе не изменяют,
Хоть на дворе жестокий век,
И люди злые, и страдают,
Хоть изменился человек.
И что давно его испортил
Квартирный каверзный вопрос
И лица превратились в морды,
И лает, как собака, босс.
Эдемский сад, сковав забором,
Прибрал к рукам капиталист,
Все отобрав до помидора,
И это разве стала жизнь?
И всем назначили работу
До окончания всех сил,
И превратили в идиотов
Так что и белый свет не мил.
Вот потому-то на работе
Сачки и будут сачковать.
Работа любит идиота,
А идиоты любят спать.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
